Преподаватель кафедры политологии и международных отношений Университета Ибн Хальдуна Гёкхан Эрели в статье для «Анадолу» проанализировал итоги первого заседания Стратегического, комитета по политическим вопросам и обороне, созданного в рамках Мекканского договора о совместной обороне.
***
Мекканский договор о совместной обороне, заключенный 7 августа между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном, 31 августа впервые обрел институциональные очертания в Стамбуле, тем самым быстро преодолев многомесячный период неопределенности, нередко свойственный региональным инициативам подобного масштаба.
Заседание Стратегического комитета по политическим вопросам и обороне, учрежденного договором, во дворце Чыраган завершилось принятием ряда конкретных решений — от определения официального названия альянса до местонахождения секретариата, от рамок сотрудничества в области оборонной промышленности до дорожной карты расширения. Это стало самым весомым доказательством того, что три страны не рассматривают создаваемую структуру как символическую декларацию солидарности.
Имена за столом и посланные сигналы
На заседании со стороны Турции присутствовали министр иностранных дел Хакан Фидан, министр национальной обороны Яшар Гюлер и начальник Генерального штаба Вооруженных сил генерал Селчук Байрактароглу; со стороны Пакистана — заместитель премьер-министра и министр иностранных дел Ишак Дар, министр обороны Хаваджа Мухаммад Асиф, а также командующий сухопутными войсками и начальник Генерального штаба Асим Мунир; со стороны Саудовской Аравии — министр иностранных дел принц Фейсал бен Фархан, министр обороны принц Халед бен Салман и начальник Генерального штаба генерал Файяд бен Хамид ар-Рувейли.
Подобный состав, собравший за одним столом дипломатов, оборонных бюрократов и военное командование в форме, свидетельствует о том, что повестка дня углубилась до уровня совместного планирования, а участие начальников Генштабов вооруженных сил с самого первого заседания указывает на то, что такие технические вопросы, как совместимость и совместные учения, будут включены в график.
Принятые по итогам заседания решения представляют собой рамки, соответствующие такому уровню серьезности.
Определение официального названия альянса как «Мекканский оборонительный альянс», создание секретариата в Эр-Рияде во главе с генеральным секретарем, принятие предварительных решений о последовательности шагов по институционализации, а также выдвижение на первый план повестки совместной разработки технологий и совместного производства в оборонной промышленности — все это показывает, что три страны действовали с функциональной повесткой уже на первом заседании и дает представление о конкретных итогах последующих встреч.
Три столицы — три выгоды
Тот факт, что секретариат будет создан в Эр-Рияде, что первый генеральный секретарь с трехлетними полномочиями будет из Пакистана, а первое заседание комитета состоялось в Стамбуле, закладывает первые камни в фундамент сбалансированной архитектуры альянса, где три партнера берут на себя институциональную ответственность в тех областях, где они сильны.
Эр-Рияд обладает институциональным опытом управления — от Генерального секретариата Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) до Организации исламского сотрудничества (ОИС) со штаб-квартирой в Джидде и Исламской военной коалиции по борьбе с терроризмом, действующей в Эр-Рияде, — что позволяет ему с самого первого дня обеспечить инфраструктуру для бюджета, персонала и протокольных потоков секретариата. Передача Пакистану поста генерального секретаря ставит в центр архитектуры альянса дипломатический ресурс Исламабада, способного одновременно выстраивать диалог на уровне руководства с Вашингтоном, Пекином и столицами Залива, что обеспечивает внешнему контуру альянса надежную и влиятельную связь. Стамбул как место первого заседания, в свою очередь, служит подтверждением организационной репутации Турции, сложившейся за последние десять лет. Анкара в очередной раз проявила свою многоплановую дипломатическую состоятельность, сумев в один день удерживать в фокусе сразу несколько региональных тем — от безопасности черноморского судоходства до новой зерновой инициативы.
Роль Турции
Турция входит в эту структуру, располагая тремя взаимодополняющими ресурсами, каждый из которых находит непосредственное применение уже на этапе становления альянса. Ее зарекомендовавшая себя оборонно-промышленная база — в области беспилотных систем, морских платформ и радиоэлектронной борьбы — позволяет в краткосрочной перспективе приступить к совместной разработке технологий и кооперации в производстве. Накопленный за десятилетия в рамках НАТО опыт стандартизации, совместного планирования и совместимости дает структуре готовый банк знаний в самой технически сложной части работы. А привычка и навык одновременного взаимодействия с самыми разными сторонами напрямую отвечают видению альянса как инструмента снижения напряженности и мирного разрешения кризисов.
Четкое заявление министра иностранных дел Хакана Фидана о том, что альянс является дополнением к обязательствам Турции в рамках НАТО, подтверждает, что Анкара рассматривает свои союзнические обязательства как единую взаимодополняющую систему и задумывает Мекканский оборонительный альянс как платформу, интегрированную в существующие контуры безопасности. Этот подход полностью согласуется с концепцией, согласно которой альянс не направлен против какого-либо государства и открыт для всех стран региона, разделяющих его принципы. Констатация того факта, что привносимые извне рецепты не дают долгосрочных результатов, позволяет трактовать стамбульское заседание как первую практическую реализацию принципа региональной ответственности и ставит Турцию одновременно в положение его защитника и посредника.
Три окна для расширения
Как заявил министр иностранных дел Хакан Фидан, альянс с самого начала задуман как платформа для расширения — и именно наличие у трех стран-основательниц собственных зон влияния создает для этой структуры наиболее благоприятные возможности. Нормализация отношений Турции с Каиром и углубляющееся оборонное сотрудничество с Дохой делают линии Египта и Катара доступными через Анкару. Вес Эр-Рияда в рамках Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива служит решающим фактором для подключения таких столиц, как Кувейт. Связи Исламабада в Южной Азии и в широком мусульманском мире открывают третий канал, способный привести к участию такие страны, как Бангладеш.
При этом важно учитывать, что каждый новый участник привнесет в альянс нечто уникальное. Вступление Египта могло бы обеспечить альянсу широкую политическую легитимность в арабском мире и придать ему глубину, выходящую к Восточному Средиземноморью. Катар и Кувейт, в свою очередь, могли бы предложить финансовые ресурсы региона и повестку энергетической безопасности, а бангладешское направление расширило бы географический горизонт структуры до Индийского океана. Общая позиция стран-основательниц, выступающих за завершение институционального оформления и углубление внутреннего взаимодействия до начала расширения, обеспечит реализацию этих планов на прочном фундаменте.
Стамбульское заседание в конечном счете продемонстрировало готовность трех стран взять на себя ответственность за региональный мир, безопасность и стабильность. В ближайшее время, по мере принятия устава альянса, запуска секретариата в Эр-Рияде и реализации протоколов о совместном производстве, станет очевидным, как принцип региональной ответственности материализуется в конкретную архитектуру безопасности. Снижение неопределенности по мере прояснения позиций ключевых игроков одновременно откроет пространство для инвестиционной и экономической повестки, долгие годы находившейся в тени атмосферы недоверия. Главный же выигрыш для благосостояния стран региона проявится именно в установлении этой связи между безопасностью и экономикой.
[Доктор Гёкхан Эрели — преподаватель кафедры политологии и международных отношений Университета Ибн Хальдуна]
Мнение, изложенное в статье, отражает позицию автора, и может не совпадать с редакционной политикой «Анадолу».
