Сокращение доступных водных ресурсов на фоне изменения климата, таяния ледников, роста населения и увеличения спроса на воду становится одним из ключевых вызовов для экономик стран Центральной Азии.
В регионе, где значительная часть водных ресурсов используется сельским хозяйством, водный дефицит напрямую влияет на урожайность и состояние орошаемых земель, одновременно создавая риски для энергетической безопасности государств, зависящих от гидроэнергетики.
По оценкам Всемирного банка, при неблагоприятном сценарии последствия изменения климата и растущего дефицита водных ресурсов к 2050 году могут привести к потерям около 11% ВВП региона.
Наиболее уязвимым сектором остается сельское хозяйство, так как сокращение доступных водных ресурсов может привести к снижению урожайности, ускорению засоления и деградации земель, росту цен на продовольствие и усилению зависимости от импорта.
Нехватка воды также создает риски для гидроэнергетики и промышленности, тогда как обеспечение питьевой водой растущего населения потребует дополнительных инвестиций в водохозяйственную и коммунальную инфраструктуру.
О том, как дефицит воды влияет на экономики стран региона и какие риски он несет в долгосрочной перспективе, в комментарии «Анадолу» рассказала менеджер программы «Изменение климата и устойчивая энергетика» Регионального экологического центра Центральной Азии (РЭЦЦА/CAREC) Людмила Киктенко.
Киктенко заявила, что сегодня водный кризис в Центральной Азии перестал быть исключительно экологической проблемой и превратился в один из системных макроэкономических рисков для стран региона.
Эксперт отметила, что согласно докладу Евразийского банка развития (ЕАБР) «Водный кризис в Центральной Азии: от диагностики к решительным действиям», совокупный ущерб от засух, паводков и нерационального водопотребления при сохранении существующих подходов может ежегодно достигать 1,3% совокупного ВВП Центральной и Западной Азии.
При этом Киктенко обратила внимание на существующие различные оценки причин водного дефицита в регионе.
«Одна группа авторитетных аналитиков убеждает, что как такового физического дефицита воды в регионе нет. По их мнению, корень проблемы кроется в критически нерациональном распределении и расточительном использовании ресурса. Оппонирующие им эксперты возражают: физический дефицит уже наступил, и он продиктован объективными факторами — климатическими изменениями, стремительным таянием ледников и демографическим ростом, из-за чего объем доступной воды на душу населения неуклонно снижается», - сказала она.
Водный дисбаланс, по словам Киктенко, независимо от подходов к определению проблемы уже имеет экономические и экологические последствия.
«Первичная нехватка воды снижает урожайность в сельском хозяйстве и сдерживает развитие аграрной промышленности. Пытаясь компенсировать эти прямые финансовые потери, потребители забирают из водных артерий еще больше ресурса, критически ограничивая его доступность для дикой природы», - указала эксперт.
Киктенко отметила, что дефицит воды способствует деградации дельт Амударьи и Сырдарьи, водно-болотных угодий и крупных водоемов региона, в том числе озера Балхаш и Каспийского моря.
Одним из наиболее показательных примеров последствий нарушения водного баланса эксперт назвала высыхание Аральского моря.
«Согласно совместному фундаментальному исследованию Института тропосферных исследований имени Лейбница и Свободного университета Берлина, высыхание водоема привело к образованию пустыни Аралкум и увеличило объем пылевых выбросов в Центральной Азии почти вдвое - с 14 до 27 млн тонн ежегодно, повысив общую запыленность региона на 7%», - сказала она.
Песчано-солевые бури переносят соль и загрязняющие вещества на сотни километров, а их оседание на сельскохозяйственных землях способствует дальнейшей деградации почв и снижению урожайности, отметила эксперт.
Киктенко также привела оценки Всемирного банка, согласно которым экономический ущерб от деградации земель в Каракалпакстане составляет не менее 44,2 млн долларов в год, или около 2,1% валового регионального продукта.
«Разрушенная экология возвращает экономике повторный, еще более тяжелый удар: локальный климат становится суше, засухи усиливаются, а расходы государственных бюджетов на восстановление земель, ликвидацию последствий пылевых бурь и здравоохранение возрастают. Попытка решить экономические задачи за счет использования большего количества природных ресурсов в конечном итоге оборачивается долгосрочными убытками», - подчеркнула она.
Говоря о влиянии нехватки воды на сельское хозяйство и энергетику Центральной Азии, Киктенко отметила, что дефицит водных ресурсов усиливает структурный конфликт интересов между ирригационным сектором и гидроэнергетикой, снижая экономическую эффективность обеих отраслей.
По ее словам, сельское хозяйство потребляет до 80% водных ресурсов региона, при этом из-за износа ирригационной инфраструктуры от 40% до 60% воды теряется при транспортировке.
«Это оборачивается сокращением орошаемых площадей, падением урожайности и катастрофическим засолением почв. Стремясь спасти посевы, аграрии углубляют и цементируют водозаборы, что ведет к осушению прилегающих водно-болотных угодий. В результате исчезают естественные пойменные пастбища, что быстро наносит вторичный удар по смежной отрасли - животноводству и лесоводству», - сказала эксперт.
В то же время страны, расположенные в верховьях трансграничных рек Центральной Азии, в значительной степени зависят от гидроэнергетики. В качестве одного из таких примеров Киктенко привела Токтогульское водохранилище в Кыргызстане.
«Снижение притока воды из-за таяния ледников ограничивает возможности генерации. Чтобы согреть свои города зимой, страны верховьев вынуждены осуществлять максимальный попуск воды через турбины ГЭС в холодные месяцы. В результате к весне запасы истощаются, и летом - в пик вегетации - объемы стандартных технологических попусков ГЭС перестают покрывать резко возрастающие потребности аграрного сектора стран низовьев», - пояснила она.
По словам Киктенко, различия в сезонных потребностях энергетического и сельскохозяйственного секторов делают особенно важными механизмы межгосударственного взаимодействия и компенсации электроэнергии.
«Без межгосударственных гарантий по компенсации электроэнергии этот дисбаланс режимов оставляет поля Узбекистана и Казахстана без необходимых дополнительных объемов воды в самый пик жары. Такой дисбаланс осушает низовья рек и уничтожает природный «живой щит» - экосистемы, которые ранее увлажняли воздух и сдерживали наступление пустыни. Регион получает усиление жары и иссушение почв, что требует еще больших объемов воды как для полива полей, так и для стабильной работы энергетических станций. Обе отрасли становятся заложниками созданного дефицита», - сказала эксперт.
По мнению Киктенко, переход от национально ориентированного управления водными и энергетическими ресурсами к более тесной региональной кооперации способен принести странам Центральной Азии значительную экономическую выгоду.
«Согласно масштабному отраслевому докладу «Инвестиции в водно-энергетический комплекс Центральной Азии», текущая разобщенность действий стран региона генерирует ежегодные потери в размере 4,5 млрд долларов в виде прямого ущерба и нереализованных выгод (что эквивалентно 1,5% их совокупного ВВП). Из этой суммы потери в энергетике составляют 0,9% ВВП, а в сельском хозяйстве - 0,6% ВВП», - сказала она.
Одним из возможных механизмов решения проблемы эксперт назвала координацию сезонного обмена водными и энергетическими ресурсами между странами верховьев и низовьев трансграничных рек.
«Региональный компромисс выглядит прагматично: стабильные поставки электроэнергии и углеводородов из стран низовьев в страны верховьев зимой в обмен на предсказуемый и гарантированный сброс воды для нужд ирригации летом. Это позволит государствам избежать колоссальных затрат на строительство избыточных дублирующих генерирующих мощностей», - считает Киктенко.
Предсказуемость водоснабжения, по ее словам, также позволит сельхозпроизводителям более эффективно планировать производство, переходить к выращиванию более высокодоходных культур и осуществлять долгосрочные инвестиции в переработку сельскохозяйственной продукции.
Экономический эффект, по мению эксперта, может обеспечить и восстановление водных экосистем региона. В частности, восстановление дельтовых водоемов создает условия для развития рыбоводства и аквакультуры и появления новых рабочих мест, а сохранение водно-болотных угодий открывает дополнительные возможности для развития экологического туризма.
Кроме того, поддержание водно-болотных угодий и пойменных территорий способствует снижению интенсивности пылевых бурь и связанных с ними экономических потерь в сельском хозяйстве и инфраструктуре, отметила эксперт.
«Поддерживая болота и поймы в увлажненном состоянии, регион физически останавливает пыльные бури, экономя миллионы долларов, которые ранее уходили на ремонт оборудования, очистку инфраструктуры от песка и компенсацию потерь в сельском хозяйстве. Единый и предсказуемый рынок воды и энергии кардинально снизит трансграничные риски, что станет мощным сигналом для привлечения крупных международных инвесторов», - подчеркнула Киктенко.
Эксперт считает, что для снижения экономических последствий дефицита воды Центральной Азии необходим комплексный подход к инвестициям в водную инфраструктуру, при котором потребности городов, сельского хозяйства и природных экосистем рассматриваются во взаимосвязи.
Одним из приоритетных направлений, по мнению Киктенко, должно стать развитие систем оборотного водоснабжения и глубокой очистки сточных вод в крупных городах.
«Очищенную техническую воду необходимо повторно направлять на орошение прилегающих аграрных зон и подпитку местных экосистем, что существенно снизит забор свежей воды из общих трансграничных рек», - отметила эксперт.
Инвестиции, по ее словам, также необходимы в современные дренажные системы, технологии сбора дождевых и талых вод и строительство водохранилищ-накопителей вблизи городов, что позволит более эффективно распределять имеющиеся водные ресурсы между коммунальным сектором, сельским хозяйством и природными экосистемами.
«Проблема с экологическим попуском (квотой воды для поддержания жизни рек и озер) в регионе лежит не в плоскости законов - на бумаге эти нормы закреплены у всех государств. Проблема заключается в реальном исполнении обязательств в условиях дефицита. Инвестиции и политическая воля должны быть направлены на гарантированное обеспечение этих объемов, чтобы природа стала полноправным «экономическим потребителем» воды, ведь каждая вложенная в нее капля возвращается защитой от масштабных засух», - подчеркнула она.
При этом Киктенко предостерегла от сплошного бетонирования ирригационных каналов как универсального способа сокращения потерь воды.
По ее словам, фильтрация воды из существующих земляных каналов на протяжении десятилетий способствовала пополнению подземных вод, от которых зависят тугайные леса, лесопосадки и расположенные поблизости водно-болотные угодья. Поэтому полное бетонирование таких каналов может привести к снижению уровня грунтовых вод и деградации связанных с ними экосистем, сказада она.
«Модернизация должна быть селективной: цементировать необходимо исключительно магистральные каналы в зонах критических и бесполезных потерь (где вода безвозвратно испаряется в пустыне или уходит в соленые водоносные слои). На остальных участках акцент должен быть сделан на цифровизации ирригационных систем: внедрении технологий капельного орошения, цифрового мониторинга стока рек и автоматизации гидропостов для сквозного прозрачного учета воды», - отметила эксперт.
Еще одним важным направлением Киктенко назвала укрепление региональных институтов сотрудничества и инвестиции в человеческий капитал.
Она отметила, что странам Центральной Азии необходима долгосрочная водно-энергетическая стратегия, предусматривающая взаимодействие как между государствами региона, так и с соседними странами, а также четкие экономические механизмы выполнения взаимных обязательств.
«Нужны четкие экономические механизмы исполнения обязательств, где любое нарушение графиков попуска или лимитов забора воды влечет за собой прозрачные и весомые финансовые компенсации», - подчеркнула Киктенко.
Подводя итог, эксперт заявила, что преодоление водно-энергетических вызовов Центральной Азии требует кардинальной смены парадигмы: от реагирования на чрезвычайные ситуации необходимо перейти к долгосрочному совместному планированию, опирающемуся на три ключевых столпа.
По ее словам, одним из ключевых условий должна стать более тесная интеграция инвестиционной политики с академической и прикладной наукой.
«Инфраструктурные вливания не принесут ожидаемого макроэкономического эффекта без точных гидрологических моделей, учета климатических сценариев, прогнозов таяния ледников и экологического картирования территорий. Только глубокая научная экспертиза позволит защитить масштабные проекты от непредвиденных природных рисков и сделать модернизацию по-настоящему «умной». Взамен регион получит колоссальные выгоды от совместных действий: синергия общих рынков энергии и скоординированное водопользование позволят сберечь миллиарды долларов, стабилизировать аграрный сектор и обеспечить энергетическую безопасность государств как в верховьях, так и в низовьях трансграничных рек», - отметила эксперт.
Вторым важным направлением Киктенко назвала привлечение частного капитала, поскольку государственных средств и международных грантов недостаточно для покрытия всех потребностей региона в модернизации водной инфраструктуры.
«Создание зеленых фондов, льготное налогообложение для предприятий и субсидирование государственно-частных партнерств трансформируют водосбережение из вынужденной статьи расходов в прибыльный и привлекательный сектор для частных инвестиций», - сказала она.
Еще одним необходимым условием Киктенко назвала непосредственное вовлечение местного населения в проекты по рациональному использованию и восстановлению водных ресурсов.
«Проекты по ландшафтному восстановлению, коммерческой аквакультуре и экотуризму должны напрямую повышать уровень благосостояния и создавать рабочие места для локальных сообществ. Внедрение программ микрокредитования для сельских предпринимателей и обучение фермеров передовым методам агрономии позволят превратить население из пассивных потребителей в главных бенефициаров и защитников рационального природопользования. Совместные действия государств, усиленные научным расчетом и поддержанные как крупным бизнесом, так и местным жителем, - это единственный путь, способный превратить водные вызовы Центральной Азии в прочный фундамент общего экономического процветания», - заключила эксперт.
contact_the_ombudsman
is_there_an_error_in_this_story
