Глава Центра дипломатических отношений и политических исследований (DİPAM) доктор Толга Сакман подготовил для «Анадолу» аналитический материал о формировании «Инициативы трех морей» и ее значении для регионального баланса.
***
Архитектура безопасности Европы переживает, возможно, самое серьезное испытание со времен Холодной войны. Конфликт между Россией и Украиной коренным образом изменил восприятие угроз на восточном фланге НАТО. Наряду с традиционными союзническими структурами, возросло значение регионального сотрудничества. В этом контексте «Инициатива трех морей» (Three Seas Initiative - 3SI), которая долгое время ассоциировалась преимущественно с инфраструктурой и экономической интеграцией, теперь рассматривается не только как проект развития, но и как стратегическая платформа безопасности.
Инициатива, запущенная в 2015 году Польшей и Хорватией, охватывает 13 стран Европейского союза, расположенных между Балтийским, Адриатическим и Черным морями. Участие Германии, Европейской комиссии, США и Японии в качестве стратегического партнера (наблюдателя) символизирует стратегическую поддержку Запада этого проекта. Однако сегодня этот географический коридор рассматривается не только как зона объединения инфраструктурных маршрутов, но и как защитный пояс от влияния Китая и давления со стороны России.
В отличие от старого проекта «Междуморья» (Intermarium), продвигаемого Польшей в межвоенный период, 3SI не является политическим или военным союзом. Это платформа для объединения стран-членов ЕС из региона с целью экономического развития в сферах энергетики, транспорта и цифровой связности. В рамках реализации этих целей был создан совместный инвестиционный фонд и началась поддержка макрорегиональных проектов.
С целью реализации этих задач был создан совместный инвестиционный фонд, а также началась поддержка макрорегиональных проектов.
Для Соединенных Штатов, фактически выступающих стратегическим спонсором «Инициативы трех морей» (3SI), этот проект представляет собой попытку оживить пространство бывшего Варшавского договора - сначала как противовес влиянию Москвы, а затем и Пекина. На первом саммите инициативы, состоявшемся в 2016 году в Дубровнике, среди гостей с одной стороны присутствовал заместитель министра иностранных дел Китая Лю Хайсин, прибывший с целью обсуждения возможной интеграции проекта с китайской «Инициативой Пояса и Пути», а с другой - советник по национальной безопасности президента США Барака Обамы генерал Джеймс Л. Джонс, отметивший потенциал 3SI в укреплении позиций НАТО в Европе.
Уже на следующем саммите, прошедшем в 2017 году в Варшаве, президент США Дональд Трамп охарактеризовал «Инициативу трех морей» как «подлинный трансатлантический проект с колоссальным геополитическим, геостратегическим и геоэкономическим потенциалом».
В 2020 году США продемонстрировали явный интерес к укреплению связей с Центральной и Восточной Европой, пожертвовав 300 миллионов долларов в фонд «Инициативы трех морей», а тогдашний государственный секретарь Майкл Помпео объявил о планах инвестировать 1 млрд долларов в развитие стран-участниц 3SI. Эта поддержка определенно не была актом альтруизма - скорее, это шаг, продиктованный геостратегическими соображениями, направленный на сохранение доминирующей позиции США в мировом порядке. Можно предположить, что и сегодня Дональд Трамп, продолжая прежнюю политику, будет поддерживать инициативу в том же духе.
США рассматривают растущее влияние Китая в Центральной и Восточной Европе как значительную угрозу. Поэтому поддержка Вашингтона может стать важным сдерживающим фактором против китайских инициатив в регионе, таких как «Пояса и Путь» и «Платформа сотрудничества стран Центральной и Восточной Европы (14+1)». «Инициатива трех морей» может сыграть ключевую роль в ограничении китайских влияний, создавая безопасные цепочки поставок, обеспечивая энергетическую безопасность и ограничивая китайские инвестиции в регионе, что позволит ослабить влияние Пекина на Западную и Восточную Европу.
«Инициатива трех морей» также сыграла ключевую и трансформирующую роль в контексте России. Страны, расположенные на востоке, такие как Польша, Румыния и страны Балтии, после начала конфликта в Украине увеличили свои оборонные расходы и углубили интеграцию с НАТО. В этом процессе 3SI функционирует как платформа для усиления как региональной координации, так и двусторонних отношений с США. Особенно важно, что участие США в инвестиционном фонде инициативы не только поддерживает экономическую интеграцию региона, но и способствует его военной интеграции в рамках трансатлантических связей.
В рамках этого процесса стоит отметить, что в отличие от предыдущего года, президент Украины Владимир Зеленский не был приглашен на саммит в Варшаве в 2025 году. Поддержка со стороны Дональда Трампа может быть обусловлена не только отношениями с Китаем и Россией, но и тем, что администрация Трампа, считая вклад Западной Европы в НАТО недостаточным, решила обойти ее. Кроме того, США, ставшие крупным экспортером нефти и газа, начали активно поставлять энергоресурсы и технологии в Центральную Европу.
Однако в трансформации «Инициативы трех морей» сыграли роль не только конфликт в Украине, но и внутренние расколы в Европе. После Brexit углубилcя раскол между Востоком и Западом внутри ЕС, а медленные и не всегда решительные действия Германии и Франции в вопросах безопасности стали стимулом для Польши и балтийских стран к созданию собственных альтернативных механизмов безопасности. В этом контексте 3SI имеет все шансы стать своего рода «координационным центром безопасности Восточной Европы» внутри Европейского Союза.
Турция не является официальным членом 3SI. Однако, будучи страной, расположенной на южном побережье Черного моря и играющей центральную роль в региональной архитектуре безопасности, находится как на периферии, так и в центре этого преобразования. В последние годы Анкара заметно укрепила свою позицию в вопросах безопасности Черного моря. Кроме того, с включением Греции в инициативу, охватывающую также Восточное Средиземноморье, этот проект напрямую касается Турции в регионе.
Несмотря на то, что Турция официально не является частью 3SI, это не означает, что ее влияние ограничено. Напротив, когда речь идет о энергетических коридорах, логистических путях и военном сотрудничестве, безопасность Восточной Европы без участия Турции будет неполной. Особенно с учетом укрепления двусторонних оборонных отношений с Румынией, Болгарией и Польшей, Турция под эгидой НАТО играет активную роль в обеспечении стабильности в этом регионе.
По мере того, как безопасность станет важной составляющей 3SI в будущем, включение Турции в эту структуру в качестве наблюдателя или партнера может стать более конкретной темой для обсуждения. Это может открыть новое направление в отношениях между Турцией и ЕС, а также способствовать более интегрированному восточному флангу НАТО.
Основное испытание для 3SI заключается в гетерогенной структуре ее участников. Экономически и политические различия и даже различия в приоритетах безопасности этих стран затрудняют разработку общей стратегии. Кроме того, дистанцирование таких стран, как Германия и Франция, которые являются учредителями ЕС, от Инициативы может ограничить ее внутреннюю легитимность в рамках ЕС.
На этом фоне развитие более гибких, проектных форм сотрудничества с внешними партнерами, такими как Турция, может придать «Инициативе трех морей» не только необходимую гибкость, но и стратегическую глубину. В частности, безопасность Черного моря, ограничение морской мощи России и обеспечение региональных торговых путей останутся ключевыми задачами. Роль Турции в этом контексте является важным дополнением и балансом для 3SI.
С уменьшением способности России использовать газовый рычаг, возрастает значение альтернативных энергетических маршрутов. В этом контексте Турция продолжает играть роль энергетического коридора для доставки газа из Азербайджана и Восточного Средиземноморья в Европу. Пока страны 3SI все более интегрируются в такие области, как терминалы СПГ, электрические сети и цифровая инфраструктура, Турция становится естественным продолжением этой интеграции. Таким образом, укрепление связей Турции с этой инициативой будет способствовать не только усилению ее региональной позиции в сфере безопасности, но и открытию возможностей для альтернативных моделей экономической интеграции внутри ЕС.
Будущее безопасности в Европе теперь уже не определяется только решениями, принимаемыми в Брюсселе. Региональные инициативы становятся краеугольными камнями новых архитектур безопасности. 3SI, выйдя из рамок экономического развития, превращается в центр региональной солидарности и стратегической устойчивости. Эта трансформация может предложить безопасность, которая дополнит НАТО и разнообразит ЕС. Будущее Европы будет зависеть не только от общих угроз, но и от общих платформ решений. 3SI становится важной частью этого поиска.
Для некоторых 3SI может восприниматься как попытка Варшавы навязать свое лидерство, создавая блок против Берлина и Парижа с целью помешать французско-германскому тандему в ЕС. По мнению некоторых критиков из Западной Европы, Польша должна вместо того, чтобы строить эту инициативу, которая может конкурировать с Западной Европой, стремиться присоединиться к группе крупнейших стран ЕС, таких как Германия, Франция, Испания и Италия. Чтобы 3SI не создавало центробежного эффекта, в ЕС должно быть создано подходящее пространство для этой инициативы, а также проявлен достаточный интерес к необходимым процессам реформ или политическим архитектурам.
Будущее реформирование ЕС, особенно в энергетическом и экономическом секторах, может стать способом обновления отношений Турции с ее западными союзниками. Более того, 3SI может стать инструментом повышения синергии между Турцией и ее западными союзниками, если его участники согласятся наладить отрудничество с государствами, не входящими в ЕС.
[Толга Сакман, Глава Центра дипломатических отношений и политических исследований (DİPAM)]
* Идеи, изложенные в статье, принадлежат автору и могут не отражать редакционную политику «Анадолу»
news_share_descriptionsubscription_contact
